2
- 27
- 46
Станислав родился в Новосибирске, в семье инженеров. Его детство было пропитано запахом канифоли и старых книг, но определяющим моментом, выковавшим в его психике неизгладимый след, стал зимний вечер, когда ему исполнилось девять лет.
Он возвращался из музыкальной школы. Путь лежал через гаражный кооператив классический лабиринт советской застройки. Снег хрустел под валенками, фонари не горели.
Стая появилась бесшумно. Пять бродячих псов, голодных и злых. Они не лаяли, они рычали низко.
Маленький Стасик прижался спиной к ржавым воротам гаража. В этот момент в его голове что-то переключилось. Обычный ребенок заплакал бы или побежал. Бегство спровоцировало бы атаку мгновенно. Стас замер, он смотрел на вожака крупного пса с рваным ухом.
Его страх перед собаками родился именно в ту секунду. Это был не паническая атака, а ледяной ужас, сковывающий мышцы, тошнотворное ощущение собственной беспомощности перед примитивной звериной силой. Он видел желтые глаза, пену на клыках, пар, вырывающийся из пасти.
Но сквозь этот парализующий ужас пробилась первая искра его решительности. Он понимал: если он дернется, его разорвут. Он медленно, не отводя глаз от вожака, снял с плеча футляр со скрипкой. Это было единственное, что у него было.
Когда вожак прыгнул, Стас не закрыл лицо руками. Он с силой, вложив в удар весь свой детский вес, ударил футляром пса в прыжке, закрыв глаза во время удара. Скрипка внутри жалобно хрустнула и разбилась в щепки. Пес, не ожидавший отпора, отлетел в сугроб, заскулил и попятился. Стая замешкалась. Этой секунды хватило, чтобы из соседнего ряда вышел сторож с ружьем и выстрелил в воздух.
Собаки убежали. Стас стоял над разбитым инструментом, его трясло так, что зубы стучали, как кастаньеты. С тех пор любой лай вызывал у него холодный
пот на спине. Но тот вечер научил его главному: расстояние это жизнь. Чем ты дальше от проблем, тем ты целее. Этот вывод лег в основу его будущего выбора профессии.
Класс писал итоговую контрольную по алгебре. Учительница, пожилая и строгая Анна Петровна, вышла из кабинета на пять минут. Класс тут же превратился в улей: списывали все. Отличница с первой парты передавала шпоры на «камчатку», кто-то листал учебник под партой.
Станислав решил свой вариант сам. Он сидел и смотрел в окно, проверяя вычисления (его щепетильность уже тогда заставляла его перепроверять всё трижды). Когда Анна Петровна вернулась, она обнаружила на своем столе журнал, залитый чернилами. Кто-то из учеников, пробегая мимо стола во время суматохи, опрокинул чернильницу. Журнал был испорчен безвозвратно.
— Выстрел должен быть один, отвечал он. Второй нужен только тем, кто ошибся в первом.
Однажды на соревнованиях областного масштаба произошла ситуация, потребовавшая мгновенной решительности.
Во время смены мишеней в тире произошло короткое замыкание. Старая проводка вспыхнула, загорелись деревянные перекрытия. Огонь мгновенно отрезал выход для группы младших курсантов, находившихся в зоне ожидания. Паника охватила всех: и детей, и судей. Дым заполнил помещение за секунды.
Власов не побежал к выходу, как большинство. Он мгновенно оценил обстановку.
— Ложись! его командный голос перекрыл вой сирены. Все на пол, дым идет вверх!
Он схватил огнетушитель, но не стал тушить бушующее пламя у двери это было бесполезно. Вместо этого он с размаху, используя приклад своей винтовки (святотатство для спортсмена, но необходимость для спасателя), выбил заблокированное окно в дальней стене.
— По одному, живо!
Он вытаскивал детей, буквально выбрасывая их на улицу. Он вышел последним, кашляя копотью. Его лицо было черным, брови опалены. Когда к нему подбежали врачи, он лишь спросил:
— Винтовку... я приклад разбил. Спишут?
Ему дали медаль «За спасение жизнь людям». Но внутри у него росло чувство неудовлетворенности. Мир вокруг казался ему хаотичным, полным лжи и глупых случайностей. Люди лгали друг другу, совершали идиотские ошибки, не учились на них. Ему хотелось найти место, где правила просты и честны. Где цена ошибки не выговор и не штраф, а нечто осязаемое.
— Короткий путь в Зоне это самый быстрый способ сдохнуть, говорил он клиентам.
Он вел безопасными путями. Перед каждым рейдом он изучал карты, слушал радиоэфир, бросал болты там, где другие шли напролом. Его щепетильность спасала жизни. Он мог заставить группу ползти на животе сто метров только потому, что цвет мха на камне показался ему «неправильным». И часто оказывалось, что за этим камнем дремала «Жарка». Как снайпер, он работал редко, но метко. Он не был наемным убийцей. Он стрелял только в тех, кто нарушал неписаный кодекс Зоны: бандитов, мародеров, тех, кто стрелял в спину.
Его честность стала верой для него. Однажды торговец Сидорович по ошибке выдал ему двойную плату за артефакт «Душа». Влас вернулся через день, пройдя через пол зоны под кислотным дождем, и положил лишние деньги на прилавок.
— Ты дурак, Влас? — удивился Сидорович.
— Деньги, которые мне не принадлежат, весят больше, чем мой рюкзак, ответил сталкер, они мешают целиться.
Но была у него и слабость. Собаки. Слепые псы, псевдособаки. При встрече с ними его ледяное спокойствие давало трещину. Если была возможность обойти стаю, он делал крюк в километр. Если боя не избежать, он открывал огонь с максимальной дистанции, стараясь перебить всех до того, как они приблизятся на пятьдесят метров. Сейчас Станислав обосновался на Свалке. Его подземная база шедевр инженерной мысли и паранойи.
Вход спрятан под кустами. Внутри стерильная чистота. Стены обшиты свинцовыми листами. На стеллажах — оружие, разобранное и смазанное. Каждая пуля в его запасе протерта и взвешена.
Здесь он чувствует себя мудрым отшельником. Он наблюдает за Зоной через холм на свалке. Он знает, куда идут патрули «Долга», где сталкеры занимают блок-пост.
Его цель сейчас не накопление богатств. Он составляет идеальную карту. Карту, на которой отмечены не просто аномалии, а закономерности их миграции. Он хочет понять логику Зоны.
— Зона это сложный механизм, пишет он в своем дневнике. А любой механизм можно понять, если быть достаточно внимательным и не лгать самому себе.
Иногда, по ночам, когда ветер воет в трубах, ему снится тот зимний вечер и оскал пса. Он просыпается, проверяет пистолет под подушкой, выпивает глоток воды и снова ложится. Он знает: страх никуда не ушел. Но теперь у него есть винтовка, есть знания и есть воля.
Спасибо - NarcoCop за идею как оформить био
Елизавета Марксист || Путь террориста
Последнее редактирование:
